КОЛБАСА/ФРАГМЕНТЫ



автор: Валерий Шергин
краткая аннотация: На расстоянии вытянутой руки от зрителя – десять человек с разными характерами, разными судьбами, разным опытом – мать, отец, дочь, сын, друг сына и друг отца, жених дочери, мать жениха – объединенные тесными семейными связями, жёсткой историей и судьбой поросёнка, купленного, чтобы сделать из него колбасу для свадьбы девушки Кати. Девять месяцев одного года, изменившего судьбы всех этих людей. Кусок жизни, подсмотренный в щелочку.
жанр: ДРАМА
количество персонажей: 9
состав персонажей:
Мужчины: 6, женщины : 3







О ПЬЕСЕ

Шорт-лист фестиваля «Действующие лица»

По материалам газеты фестиваля Коляда plays:
«Родился поросёнок. Скоро он будет колбасой. А пока он объект, вокруг и с помощью которого строятся отношения, раскрываются люди (члены семьи), доверяя животному то лично-сокровенное, что не могут рассказать друг другу. В спектакле поросёнка мы так и не увидим — он внутри коробки за массивным деревянным забором. Точно по центру сцены. На одном и том же расстоянии от каждого «человеческого» персонажа.
Маленький Сашка заботится о поросёнке. Он бережёт его от опасного друга-вотяка, а затем мужественно переносит и подготовку к казни, и саму казнь подопечного. А потом — одержимо завывает над колбасой из поросёнка Борьки.
Катя, бывшая невеста Руслана, приходит в поросячий загон для совершения обряда отворота. Тихая, в джинсах и толстовке… И вдруг ― совсем другая: она нещадно растирает своё мокрое тело соломенной куклой, нечувствительная к боли, безжалостная от знания, что это поможет. Этот обряд созвучен раскрытию образа героини.
…На поросёнка выливаются обиды всех членов семьи (героев истории), их злость на самих себя, боль от ненависти к самым близким. И животное должно быть светлым символом, да у него и нет выхода, кроме как терпеливо сносить уколы от хозяев. Но, если верить мистическому посылу, «вкусная» колбаса сложилась из боли и обид. Которые каждому из персонажей придётся «вернуть» самим себе.»


ЦИТАТА

Михаил сидит на перегородке в свинарнике, разговаривает по телефону. На улице темно, поэтому внутри горит лампочка, болтающаяся на одном проводе.

М и х а и л. Здравствуй, радость моя. Соскучилась? Да? Ох, а я как скучал… ты где, на работе зависла? Понятно… я-то, я дома, конечно, как тут без меня… Чё делаю? Вон поросёнка, свиноту нашу кормил. Ага, ведро посыпки принёс, ему всё мало, сожрал и ещё просит…

Поросёнок фыркает.

М и х а и л. О, вон он возмущается. Хочешь послушать? Щас дам, подожди… ну-ка, Боря, скажи чё-нить в трубку… вот сюда, сюда говори! Ну-у? Говори, кому сказал… Эх, нет, не хочет он говорить. Свинья. Нет, сейчас он, сам начнёт чё-нибудь, я дам послушать.
Солнышко моё, как хоть ты там, без меня… да ты чё. Ясно всё с вами. А сейчас ты чё делаешь? В «аське» сидишь? А кто тебе пишет? Никто. Точно-точно? Честно-честно? Ладно, поверим. Ревную? Не-е… чё мне ревновать-то, пятнадцать лет что ли, как будто… это тебе меня ревновать надо-то… да, смотри тоже, уведут меня. А то, как думала-то… чё сейчас делаю? Дак ничё, с зайкой своей болтаю, по которой скучаю, да, да, да. Вон, Борька, боров, опять чё-то хрюкает. Подожди.
А , нет, не подходит он… кстати, как по-удмуртски свинья будет? Как? Не знаешь? Как так? Уж сколько живёшь, а никто не учит… я –то? А я откуда, мне-то зачем, я только « чеч бурещь» - по-удмуртски знаю, что это – здравствуй, и всё. Больше ничё не знаю. Ещё знаю, овэл – значит нету. Нянь – хлеб. Сылыл – соль. Кондонь – деньги… Как - как? Яратон? А это чё такое? Любовь? Хорошо, я запомню тоже… а это значит как, я тебя Яратоню, что ли получается? Нет, а как тогда? Мон тонэ яратыщ… яратыщко? Мон тонэ яратыщко! Вот так правильно? Ай, я всё одно забуду. Конечно…

За спиной Михаила открывается дверь, в свинарник входит С а ш к а. Михаил не видит его.

М и х а и л. А ещё, чё знаешь? Чупа монэ? А это чё? Поцелуй меня? Ну и словечки… ладно, в следующий раз, так и скажу… так и скажу, как солнышко встречу своё. Ох, как скучаю я… да, в субботу. Скорей бы уже. Ты мне скажи, где встречаемся-то…
С а ш к а. Пап, там тебя мама зовёт.
М и х а и л. Чё?! (От неожиданности пугается, роняет из рук телефон, тот падает в кормушку к поросёнку.) Сашка! Ты чего?! Совсем что ли… Боря, фу-у, а ну дай сюда, дай сюда телефон… ниф-ниф сука, дай телефон, дай телефон! (Перепрыгивает через перегородку в загон к поросёнку. Пинает Борю, бьёт, пытается отнять телефон.) Сашка, дай черенок! Скорее, чё-нибудь дай! Он щас телефон сожрёт! Боря! Сука! Ну скорее!

Сашка подаёт вилы. Михаил черенком бьёт Борю по спине.

М и х а и л. Выплюнь, выплюнь, сейчас же. Сволочь, не нажрался что ли… наф-наф, бляха…
С а ш к а. Всё, всё он выплюнул, вон он лежит…
М и х а и л. А, не вкусный да? (Поднимает телефон, обтирает его, даёт Сашке.) Заслюнявил весь! Ну-ка глянь, чё там? Живой?
С а ш к а. Даже экран не горит. Он его весь покусал…
М и х а и л. Вот гад! (Снова бьёт Борю черенком.)

На пороге появляется Людмила.

Л ю д м и л а. Это чё у вас тут делается? Ты зачем это свинью бьёшь? Чё случилось-то?
М и х а и л. Да ничё не случилось. Боря телефон сожрал.



РЕЦЕНЗИЯ

«Место действия — деревенский сарай. Центр действия — свинья, будущая колбаса для свадебного обеда. Вокруг нее вращается семейная драма с выдачей замуж беременной Катьки, которую бросил татарин Руслан, чужой в мире колбасы.
К свинье приходят, чтобы тайком позвонить любовнице, выместить злость, провести языческий обряд «отворота». Действие занимает девять месяцев и поделено на четырнадцать фрагментов, которые перемешаны так, что избитая шутка «фарш невозможно провернуть назад» теряет актуальность. Фарш проворачивается туда и обратно, это движение внутри герметичного мира, и оно ничего не меняет. Где-то вовне есть родной драматургу город Сарапул, а в нем драматический театр, куда возят школьников для приобщения к Чехову и Шекспиру. Но эта внешняя реальность тоже легко переваривается в колбасу, когда всплывающая в памяти одного из персонажей фраза «Быть или не быть» произносится в сарае под удивленным взглядом свиньи.
Здесь нужно уточнить, что «Колбаса. Фрагменты» — не абсурдистская комедия, а бытовая драма… Мир «Колбасы» населяют русские, татары и вотяки (удмурты). Но Валерий Шергин не сочиняет про них поэтические байки, как Денис Осокин про луговых мари, а портретирует сухими четкими штрихами.
Это такая «новая драма», которая помнит о «деревенской прозе».

(Журнал «Театр», Олег Зинцов)


ССЫЛКА НА ТЕКСТ ПЬЕСЫ

скачать